Егор Холмогоров: Я живу не под Тулой — за 101-м километром, но полностью завязан на такую вещь, как электричка

06.02.2015 00:14

Публицист Егор Холмогоров сформулировал значение электрички как вида транспорта и национального достояния для российских граждан.

«Я живу не под Псковом, не под Тулой, не под Вологдой. Счастливчик — я живу за 101-м километром. В отличном наукограде, откуда в Москву ведут два с половиной первоклассных федеральных шоссе, откуда ежедневно в столицу уходят десятки автобусов и маршруток. Раз в неделю, когда мне обязательно нужно быть в Москве на радиопередаче, я просыпаюсь в холодном поту, так как мне кажется, что я проспал электричку. Ту единственную удобную электричку, которая довезёт меня не слишком рано, но и без опозданий. Тем же вечером я стараюсь успеть на электричку обратно — необязательно до точки, до любой станции, откуда меня можно забрать, не связываясь с пробками. Другими словами, будучи автовладельцем, живя в Центральном регионе с развитой системой сообщений, я полностью завязан на такую вещь, как электричка, и если ее вдруг отменят, то не знаю, по совести сказать, что буду делать.

Большинство населения нашей страны, будь они владельцами хоть 2–3 машин, проживай хоть в шаге от автобусной остановки, являются рабами электрички как единственно адекватного нашим расстояниям транспортного средства. Именно локальный железнодорожный транспорт стягивает Россию, собирает воедино огромные регионы и соединяет эти регионы между собой. Только эта возможность движения на ближних и дальних поездах сделала Россию действительно единой, функционирующей как целое, несмотря на свою огромность, страной. И в Гражданскую, и в Великую Отечественную железные дороги, если уж не говорить о государственном значении и великом железнодорожном маневре промышленности в 1941-м, были ключевым фактором выживания для миллионов людей — бежавших, эвакуировавшихся (в эвакуационных поездах работали даже школы), возвращающихся.

Сегодня именно электричка является базовой единицей общенациональной мобильности, позволяющей человеку в «пешем» ритме подняться над своей локальностью. Электричка выполняет функцию метро для всей страны. И вдруг мы оказываемся перед лицом того факта, что железнодорожное движение фактически упраздняется. Нелепая бизнес-схема, которую президент справедливо назвал сумасшествием, на этой свободе передвижения гражданина ставит крест.

В России смерть железных дорог как социального и инфраструктурного инструмента невозможна и недопустима, по крайней мере, пока специалисты ОАО не изобретут способа русским людям летать над заснеженной тайгой и солончаковыми степями. Никакой альтернативы железным дорогам у нас просто нет.

Сумасшествием является само предположение, что основа социальной ткани, основа единства нации может функционировать на принципах бизнес-рентабельности. Россия как целое, расположенная в невозможно экстремальных широтах, невероятно растянутая и невыносимо пустынная, — абсолютно экономически нерентабельна. Эта страна может существовать только вопреки всякой экономической логике. Однако она существует и даже приносит распорядителям ее достояния немалые прибыли. Но выбранная ими странная стратегия сброса социальных обязательств ведёт только к гибели этого парадоксального существа как целого», — считает он.