Фиона Хилл: Путин — первый российский конституционный монарх и может назначить следующего «господина Путина»

09.11.2017 15:04

Ведущий американский специалист по России Фиона Хилл опубликовала подробное исследование под заголовком «Следующий господин Путин? Проблема преемственности власти», в котором предположила алгоритм действий российской власти в 2024 году, когда истечёт последний конституционно законный срок пребывания у власти Владимира Путина. В том, что он выиграет выборы в следующем году, эксперт не сомневается.

Текст приводят «Новые известия»:

Путинская Россия» — это больше, чем сам Путин. Российская политическая система велика и сложна. Власть, понимаемая как возможность оказывать воздействие внутри системы или транслировать определенные идеи, лоббировать интересы или добиваться изменения политического курса, основывается на целой сети связей, а не на институтах и должностном положении. Однако огромный размер этой сети дает возможность изменять конфигурацию власти и управлять предстоящим процессом передачи властных полномочий. В круг элиты, обладающей значительным влиянием, попали те, кто имел личные отношения с Путиным как в годы его юности в советском Ленинграде, так и на протяжении его дальнейшей карьеры. Путин активно выступает за обновление системы путем привлечения в нее не только детей своего ближайшего окружения, но и членов молодежных движений и подразделений политических партий, а также нового поколения сотрудников служб безопасности. И хотя их уже необязательно связывают с Путиным личные отношения, новое пополнение системы именно ему обязано своими должностями. «Люди Путина» или приверженцы Путина представлены во всех властных структурах, во всех группах, имеющих коллективный вес за «столом переговоров», где сталкиваются интересы в сфере политики, экономики и безопасности. В результате число людей, которые рискуют многое потерять, если система кардинально изменится, очень велико. Важнейшая политическая задача состоит в том, чтобы каким-то образом придать формальные рамки неформальной системе связей. Необходимо создать устойчивую структуру и обеспечить сохранение системы и после следующих президентских выборов, и после Владимир Путина. Для достижения этой цели наиболее логичным способом (и наименее затратным с политической точки зрения) представляется усовершенствование и адаптация существующих конституционных и институциональных рамок.

Владимир Путин, человек и президент, — главное препятствие для политических прогнозов. К 2024 году будет уже четверть века, как он находится у власти (в должности президента или премьер-министра), и его уход может привести к серьёзной дестабилизации. Главная политическая проблема России состоит в том, чтобы определить, кто или что заменит Путина в качестве опоры государственной системы в грядущем десятилетии. В этой статье мы рассмотрим вопрос о том, может ли «путинская Россия» (гиперперсонифицированная президентская власть, поддерживаемая неформальными группами элит) трансформироваться в деперсонифицированную систему, укорененную в формальных институтах с ясными, предсказуемыми механизмами, которые помогли бы снизить риски в ходе болезненного процесса передачи президентской власти.

Начиная с избрания на третий президентский срок в 2012 году Владимир Путин предпринял ряд шагов, чтобы оградить свою власть от возможных вызовов, и, воспользовавшись президентской прерогативой, лишил влияния структуры, находящиеся вне Кремля. Роль таких государственных институтов, как аппарат премьер-министра, кабинет министров, Конституционный Суд, Государственная Дума РФ, структуры местного управления, систематически сокращалась. Президентская администрация и Совет Безопасности РФ теперь одновременно выполняют роль личного персонала Путина, ядра, где принимаются наиболее важные решения, — и аппарата по наблюдению за государственными делами. Российские политические партии оказались выхолощенными: их политические платформы присвоены и используются Кремлем в его собственной пропаганде.

Все возрастающий перевес власти в пользу Кремля создаёт сейчас гораздо больший риск для российской политической системы, чем когда-либо в недавней истории. По крайней мере теоретически российская Конституция предлагает формальную процедуру по защите президентства и личности главы государства. Если Путин внезапно умрёт на президентском посту, действующий премьер-министр (и бывший президент) — на момент написания статьи это Дмитрий Медведев — будет исполнять роль главы государства. Новые выборы должны будут состояться в трехмесячный срок. Однако институты, призванные представить кандидатов в президенты и следить за процессом передачи власти в эти решающие три месяца, утратили свое содержание. Если Путин в итоге покинет свой пост, российская Конституция гарантирует ему неприкосновенность: ему не может быть причинен никакой ущерб и он не может быть подвергнут судебному преследованию. Но Конституция не может гарантировать ему защиту от таких не предусмотренных законом действий, как государственный переворот или политическое убийство.

Site logo main

Фиона Хилл: «Путин сможет оставаться у власти сколько захочет»

Вчера, 18:50
Американский эксперт считает, что Россия может воспользоваться опытом Японии или Китая.
Ведущий американский специалист по России Фиона Хилл опубликовала подробное исследование под заголовком «Следующий господин Путин? Проблема преемственности власти», в котором предположила алгоритм действий российской власти в 2024 году, когда истечёт последний конституционно законный срок пребывания у власти Владимира Путина. В том, что он выиграет выборы в следующем году, эксперт не сомневается:

«Путинская Россия» — это больше, чем сам Путин. Российская политическая система велика и сложна. Власть, понимаемая как возможность оказывать воздействие внутри системы или транслировать определенные идеи, лоббировать интересы или добиваться изменения политического курса, основывается на целой сети связей, а не на институтах и должностном положении. Однако огромный размер этой сети дает возможность изменять конфигурацию власти и управлять предстоящим процессом передачи властных полномочий. В круг элиты, обладающей значительным влиянием, попали те, кто имел личные отношения с Путиным как в годы его юности в советском Ленинграде, так и на протяжении его дальнейшей карьеры. Путин активно выступает за обновление системы путем привлечения в нее не только детей своего ближайшего окружения, но и членов молодежных движений и подразделений политических партий, а также нового поколения сотрудников служб безопасности. И хотя их уже необязательно связывают с Путиным личные отношения, новое пополнение системы именно ему обязано своими должностями. «Люди Путина» или приверженцы Путина представлены во всех властных структурах, во всех группах, имеющих коллективный вес за «столом переговоров», где сталкиваются интересы в сфере политики, экономики и безопасности. В результате число людей, которые рискуют многое потерять, если система кардинально изменится, очень велико. Важнейшая политическая задача состоит в том, чтобы каким-то образом придать формальные рамки неформальной системе связей. Необходимо создать устойчивую структуру и обеспечить сохранение системы и после следующих президентских выборов, и после Владимир Путина. Для достижения этой цели наиболее логичным способом (и наименее затратным с политической точки зрения) представляется усовершенствование и адаптация существующих конституционных и институциональных рамок.

Владимир Путин, человек и президент, — главное препятствие для политических прогнозов. К 2024 году будет уже четверть века, как он находится у власти (в должности президента или премьер-министра), и его уход может привести к серьёзной дестабилизации. Главная политическая проблема России состоит в том, чтобы определить, кто или что заменит Путина в качестве опоры государственной системы в грядущем десятилетии. В этой статье мы рассмотрим вопрос о том, может ли «путинская Россия» (гиперперсонифицированная президентская власть, поддерживаемая неформальными группами элит) трансформироваться в деперсонифицированную систему, укорененную в формальных институтах с ясными, предсказуемыми механизмами, которые помогли бы снизить риски в ходе болезненного процесса передачи президентской власти.

Начиная с избрания на третий президентский срок в 2012 году Владимир Путин предпринял ряд шагов, чтобы оградить свою власть от возможных вызовов, и, воспользовавшись президентской прерогативой, лишил влияния структуры, находящиеся вне Кремля. Роль таких государственных институтов, как аппарат премьер-министра, кабинет министров, Конституционный Суд, Государственная Дума РФ, структуры местного управления, систематически сокращалась. Президентская администрация и Совет Безопасности РФ теперь одновременно выполняют роль личного персонала Путина, ядра, где принимаются наиболее важные решения, — и аппарата по наблюдению за государственными делами. Российские политические партии оказались выхолощенными: их политические платформы присвоены и используются Кремлем в его собственной пропаганде.

Все возрастающий перевес власти в пользу Кремля создаёт сейчас гораздо больший риск для российской политической системы, чем когда-либо в недавней истории. По крайней мере теоретически российская Конституция предлагает формальную процедуру по защите президентства и личности главы государства. Если Путин внезапно умрёт на президентском посту, действующий премьер-министр (и бывший президент) — на момент написания статьи это Дмитрий Медведев — будет исполнять роль главы государства. Новые выборы должны будут состояться в трехмесячный срок. Однако институты, призванные представить кандидатов в президенты и следить за процессом передачи власти в эти решающие три месяца, утратили свое содержание. Если Путин в итоге покинет свой пост, российская Конституция гарантирует ему неприкосновенность: ему не может быть причинен никакой ущерб и он не может быть подвергнут судебному преследованию. Но Конституция не может гарантировать ему защиту от таких не предусмотренных законом действий, как государственный переворот или политическое убийство.

%d0%bf%d1%831
Путин обладает возможностью назначить преемника — следующего «господина Путина», дабы сохранить персонифицированную природу нынешнего российского президентства и закрепить собственное наследие, но даже такое развитие событий может оказаться тяжёлым бременем для системы. В российских СМИ главные новости посвящены президенту Путину и его достижениям как на родине, так и за рубежом. Лишь некоторые политические фигуры — либо близкие к Кремлю, либо принадлежащие к номинальной российской оппозиции — имеют доступ к эфиру. Только кандидат из числа близких сторонников Путина может рассчитывать на поддержку на национальном уровне. Именно так выглядели президентские выборы 2008 года, когда, в соответствии с требованием Конституции, Путин ушел с должности президента после двух сроков подряд. В качестве своего преемника он выбрал Дмитрия Медведева, одного из своих самых надёжных и верных помощников.

У Путина по-прежнему остается возможность по окончании своего четвертого президентского срока воссоздать тандем — с Медведевым или каким-либо другим протеже. Но поскольку эта комбинация уже была однажды осуществлена, так ли уж реалистично и желательно с политической точки зрения повторить её вновь? В 2012 году Медведев вернулся на должность премьер-министра. Он знает, какую роль он должен играть, когда и если это потребуется, и, по всей видимости, остаётся на своем посту все это время как уже испытанный и вызывающий доверие «исполнитель воли» для всякого рода непредвиденных случаев.

В 2012 году Путин должен был доказать, что он вернул себе полномочия полновластного правителя. Он разобрался с теми, кто инициировал уличные протесты и принимал в них участие, и ещё больше ослабил и без того слабые оппозиционные партии. Кремль обезглавил оппозицию, зарождавшуюся вне формальной политической партийной системы; лидеры неформальной оппозиции постоянно подвергались давлению и маргинализации; власти устраняли их одного за другим, возбуждая против них судебные дела и вынося обвинительные приговоры. 27 февраля 2015 года был убит Борис Немцов — последний российский оппозиционный политик, известный в масштабах всей страны, человек, который рассматривался как наиболее вероятный преемник Ельцина в 1990-е. Убийство Немцова практически уничтожило вероятность того, что в России появится какое-либо действительно оппозиционное движение или партия, способные бросить вызов Путину.

По инициативе Кремля парламент принял ряд серьёзных правовых запретов, связанных с уличными протестами; кроме того, власти повысили стоимость участия в избирательной кампании в больших городах для партий и их кандидатов, назначили нового главу Центральной избирательной комиссии и ввели новые правила, ограничивающие наблюдение за выборами. В результате этих усилий на следующих думских выборах, состоявшихся 18 сентября 2016 года, снизилась явка в тех регионах, в частности в Москве и Санкт-Петербурге, которые прежде представляли собой очаги протеста. Не было сколько-нибудь значительных митингов, а «Единая Россия» получила достаточно высокую поддержку. Вернув себе подавляющее или конституционное большинство — две трети мест в парламенте, утраченное в 2011 году, «Единая Россия» вновь обеспечила себе положение правящей партии.

В российской политической системе соображения безопасности всегда стоят на первом месте. Помимо опасений за свою собственную безопасность, одним из определяющих факторов для возвращения Путина в 2011–2012 годах стала негативная динамика в сфере безопасности как внутри России, так и в том, что касалось внешнеполитической ситуации. Политическая, экономическая и международная обстановка, которая повлияла на решение Путина, с тех пор только ухудшилась. После российского военного вмешательства в Украине в 2014 году и военной операции в Сирии в 2015-м силовые элиты стали играть все большую роль в самых высших эшелонах российской политической системы. Силовые ведомства традиционно представляют собой зону повышенного риска при любом политическом раскладе: силовики в буквальном смысле берут на себя командование и становятся опорой для возможных государственных переворотов, как это было при попытке путча, направленного против советского лидера Михаила Горбачёва в августе 1991 года. Этот эпизод ускорил гибель СССР, а Бориса Ельцина привел к власти в качестве президента новой России.

В 2016 году Путин предпринял шаги, чтобы консолидировать военные и военизированные структуры и ослабить политическую поддержку и независимые полномочия отдельных ведомств; для этой цели он назначил на командные посты в силовой элите несколько новых фигур, которые подчиняются непосредственно ему. В апреле 2016-го Путин издал указ о создании Национальной гвардии — по сути, его личной армии, поставив в качестве главнокомандующего Виктора Золотова, в прошлом начальника Службы безопасности президента. В сентябре 2016 года источники, близкие к Кремлю, распространили информацию, что существует идея возродить КГБ советских времен в виде огромного министерства государственной безопасности, МГБ, которое объединит Федеральную службу охраны (в ее состав входит Служба безопасности президента) и подразделения внутренней и внешней разведки.

На протяжении нескольких месяцев Путин последовательно расставлял верных ему людей на ключевые должности как в российских регионах, так и в Москве. В феврале 2016-го Путин назначил Алексея Дюмина, члена личной охраны президента, исполняющим обязанности губернатора Тульской области, важного промышленного региона, расположенного недалеко от Москвы. Назначение Дюмина вызвало удивление и вопросы, после того как новый губернатор дал интервью путинскому биографу и журналисту Андрею Колесникову, который отметил сходство Дюмина с Путиным, сказав, что тот выглядит почти как «полная копия Путина», только моложе. В июле 2016 года Путин назначил нового главу Федеральной таможенной службы России, четырех полпредов в федеральных округах и четырех губернаторов; в августе того же года он уволил с поста руководителя администрации президента Сергея Иванова — ветерана Кремля, а в прошлом весьма уважаемого коллегу.

Дальнейшая перестановка кадров наверху состоялась после парламентских выборов, прошедших 18 сентября 2016 года. В частности, спикер Думы Сергей Нарышкин был переведен на должность директора Службы внешней разведки, а его место занял один из близких президенту политических советников Вячеслав Володин. Все эти назначения привели к тому, что руководство важными государственными институтами и выполнение важных государственных функций оказалось возложено на людей, имеющих тесные личные связи с Владимиром Путиным. Многие новые назначенцы, как, например, Дюмин, были из числа более молодых кадров службы безопасности и службы личной охраны Путина. Учитывая их возраст и относительно небольшой, по сравнению с их предшественниками, опыт, все они (пока) не достигли независимого положения, не обрели политической опоры и тем самым не представляют какой-либо угрозы для Путина.

Одно из широко распространенных мнений о Путине состоит в том, что он клептократ, чьи действия продиктованы тем, как много он сам, а также его друзья и семья могут украсть. Путин и его ближайшее окружение располагает огромными возможностями для обогащения, однако в качестве президента Путин предпринял ряд шагов (например, война в Грузии, Украине и Сирии), которые имели негативные последствия для частного бизнеса тех, кто его окружает, в том числе и для его семьи, а также привели к ограничению их свободы. И он отнюдь не стал пересматривать принятые решения, чтобы устранить эти последствия. В устных выступлениях и в статьях на протяжении всего своего президентского срока Путин также не раз вплетал историю своей семьи (особенно потерю брата и пережитые родителями тяжелейшие испытания во время Второй мировой войны) в историю государства в целом. Такого рода нарратив в совокупности с историческим решением об аннексии Крыма в марте 2014 года свидетельствует о том, что Путин хочет оставить глубокий след в российской истории, а не только огромную дыру в государственной казне.

«Люди Путина» или приверженцы Путина представлены во всех властных структурах, во всех группах, имеющих коллективный вес за «столом переговоров», где сталкиваются интересы в сфере политики, экономики и безопасности. В состав этих групп входят те, кто имеет специальные знания и опыт и на кого опирается система: ведущие экономисты Центрального Банка, а также министерств финансов и экономики, сотрудники разведки из Федеральной службы безопасности, офицеры действующей армии. Так, Путин оставил команду первоклассных экономистов в министерстве финансов и в Центробанке почти без изменений, несмотря на то что на политическом уровне он последовательно, начиная с 2012 года, избавлялся от людей с подобным образом мыслей. Миллионы людей, а не только ближайшие союзники Путина, непосредственно включены в нынешнюю политическую систему или исходят из того, что от нее зависит их благополучие. И хотя российские опросы общественного мнения свидетельствуют о достаточно сильном недовольстве деятельностью правительства и об опасениях относительно траектории развития страны в будущем, никаких очевидных требований, связанных с изменением системы или (по крайней мере, на сегодняшний день) со сменой президента, не выдвигается.

При любой конфигурации будущей политической власти те, кто сейчас работает внутри системы, захотят сохранить свое место в ней и возможности для дальнейшего продвижения. При наличии такого большого числа людей, которые рискуют многое потерять, если система кардинально изменится, задача состоит в том, чтобы каким-то образом придать формальные рамки неформальной системе связей, создать устойчивую структуру власти и таким образом обеспечить сохранение системы и после следующих президентских выборов, и после Владимир Путина. Для решения этой задачи наиболее логичным и наименее затратным (с политической точки зрения) способом представляется усовершенствование и адаптация существующих конституционных и институциональных рамок. В советское время проблемами передачи власти и обновления системы занималась Коммунистическая партия. В первые годы президентства Путина и во времена тандема Кремль уделял большое внимание развитию политической партии и ее консолидации. Люди в Кремле могут сейчас сделать то же самое с «Единой Россией», получившей конституционное большинство в результате сентябрьских парламентских выборов 2016 года.

В настоящее время Путин не возглавляет «Единую Россию», хотя деятельность этой партии и других политических движений, таких как «Общероссийский народный фронт», полностью направлена на его поддержку. В отличие от советских времен в сегодняшней России не существует структур коллективного руководства, объединенного вокруг президента, — будь то в виде формального политбюро или руководителей политической партии. Вместо этого российская Конституция и российский президент слиты воедино. Каждый из них выступает гарантом другого, занимая позицию выше любого государственного института, организации или отдельного лица. Отношения Путина с российским народом выстраиваются напрямую и без посредников. Таким образом, у России есть «проблема Путина». Чем дольше он находится у власти, тем все в большей степени он становится конституционным источником как стабильности, так и нестабильности.

Путин и его окружение должны исправить сложившуюся ситуацию, не подрывая конституционных основ — с учетом той важнейшей роли, которую играет Конституция в поддержании легитимности президентской власти. В 2008 году, когда закончились два срока подряд пребывания на посту президента, Путин был очень осторожен и не стал настаивать на проведении парламентского или общенародного референдума, с тем чтобы остаться у власти. Изменение Конституции, согласно которым президентский срок был увеличен с четырех до шести лет, внес Дмитрий Медведев. Путин действительно привержен идее России как «диктатуры закона», где закон понимается как инструмент государства, позволяющий ему контролировать и устанавливать границы политического и личного поведения. Российская Конституция представляет собой закон над всеми законами. Ее проект был создан командой под руководством Анатолия Собчака, у которого и Путин, и Медведев учились на юридическом факультете Ленинградского университета (впоследствии оба были подчиненными Собчака, когда он занимал должность мэра Санкт-Петербурга). Команда, работавшая над проектом Конституции, опиралась на работу Собчака, посвященную правовой и конституционной мысли в России XIX века. Так что в этом смысле президент России — это первый российский конституционный монарх, пусть даже и в выборной монархии.

Согласно Конституции, выборы заново подтверждают отношения президента с российским народом. Функционально они служат той же цели, что и коронация. Российский президент — не единовластный правитель, подобный царю, чье право на власть имеет божественную природу. Он и не диктатор, который может просто отдавать приказы и быть уверенным в том, что за пределами кремлевских стен все будет происходить в соответствии с его распоряжениями. Легитимность президента опирается на соответствующие доказательства (результаты выборов и данные опросов общественного мнения), свидетельствующие о том, что он действительно популярен. Поскольку в 2012 году возвращение Путина на пост президента происходило в весьма неспокойной обстановке, следующие президентские выборы (равно как и следующие думские выборы) станут важным поворотным моментом для системы и для предполагаемого окончания президентского срока Путина в 2024 году. Путин и правящая партия должны будут преодолеть избирательный барьер с оглушительной победой и завоевать подавляющее большинство голосов.

За долгие годы пребывания Путина у власти как в должности президента, так и на посту премьер-министра его популярность стала неразрывно связана с представлением о том, что он является решающим фактором на всех уровнях российской политики. Путин — это центр власти; именно он определяет направление развития, будь то преемственность или перемены. Каждая проблема — большая или маленькая — должна попасть в его поле зрения. Подобное положение дел создает сильное напряжение вокруг президентской власти и вызывает нервное, повышенное внимание Кремля к результатам опросов общественного мнения. Если российские граждане сочтут Путина неэффективным или слабым, если его способность действовать каким-то образом окажется серьезно ограничена и если результаты опросов общественного мнения будут свидетельствовать о том, что россияне утратили свою веру в Путина как президента, эти изменения решительно поменяют обстановку, в которой функционирует система.

В значительной мере эту проблему Путин создал своими собственными руками. На заре своего президентства Путин инициировал ежегодное телевизионное общение с россиянами — «Прямая линия с Владимиром Путиным», чтобы наглядно продемонстрировать, что он прилагает все усилия для решения их проблем. Проблемы варьируют от избитых тем, например, как разобраться с неэффективной работой социальных служб или отремонтировать дороги в отдаленных сельских местностях, до серьезных государственных дел и внешней политики, например отношений с президентом США. С помощью прямых линий россияне видят, как Путин незамедлительно реагирует на обращения конкретных людей и решает их проблемы в ручном режиме. Так, во время «Прямой линии» 14 апреля 2016 года чиновники из Омска размещали в твиттере фотографии ремонта дорог, который мгновенно начался после того, как в эфире прозвучала жалоба на их плохое состояние.

Представляя себя как «верховного решателя проблем», Путин тем самым вызвал к жизни столь высокие и в целом нереалистичные ожидания, что теперь он сам не готов им соответствовать. Путин нередко жалуется, что президентские указы не выполняются и что слишком многие проблемы он вынужден решать в режиме ручного управления или держать их под своим непосредственным контролем. И все же, с точки зрения россиян, способность Путина разрешить любой конкретный вопрос стала таким же важным фактором, как его способность управлять страной, его физические и умственные способности и его роль арбитра при столкновении конкурирующих политических интересов. Если ответственность всегда и за все лежит на Путине, кто возьмет ее на себя, когда Путин уйдет? Чтобы выжить без Путина, обществу и системе придется отказаться от образа президента, который управляет в ручном режиме.

Назначение Путиным в 2016 году верных ему людей на все уровни системы и замена более старших «соратников» на более молодых «гвардейцев» заставляет предположить, что Путин и другие люди в Кремле, которые включены в процесс обеспечения преемственности системы, быть может, уже думают в этом направлении. Выдвижение более молодых «двойников» Путина, таких как Дюмин, в регионы, в данном случае в Тулу, может способствовать будущему делегированию, или передаче ряда полномочий, которые сейчас находятся в руках президента. В 2008 году, когда Путин говорил о рисках, сопряженных с чрезмерным сосредоточением власти в одних руках, он использовал тандем, чтобы разделить исполнительную власть и ответственность между двумя людьми. Путин заявил, что после того как они с Медведевым поменяются местами, он оставит за собой ряд президентских полномочий, дабы усилить позиции премьер-министра, роль правительства и функции кабинета министров. В следующее десятилетие для того, чтобы добиться более устойчивой конфигурации исполнительной власти, с учетом огромных размеров страны России необходимо выйти за рамки концепции одного человека или двух человек и заменить ее властной конструкцией, включающей в себя большое число людей (среди которых будут не только мужчины, но и женщины).

Чтобы облегчить переходный процесс для системы, России нужно в известной степени следовать примеру СССР на поздней стадии советского периода, когда государство имело сложную институциональную и политическую структуру. У каждой отдельной советской республики были свои партийные и государственные структуры. Отношения внутри республиканских политических элит вносили свой вклад в общую динамику внутри руководства Коммунистической партии и Политбюро. Различные уровни и пласты политических интриг делали советскую систему более плюралистичной. Политбюро и высшие эшелоны Коммунистической партии выполняли функцию подбора руководящих кадров, выдвигая вперед новых людей и давая им возможность продвигаться по служебной лестнице. Партийные кадры, партийные традиции и ритуалы, в том числе регулярные съезды, обеспечивали системе преемственность и обновление. В 1980‑х годах, когда в течение трех лет скончались Леонид Брежнев и два его преемника: Юрий Андропов и Константин Черненко, партия смогла сделать так, что все перестановки прошли без какого-либо явного конфликта.

В ближайшие десять лет, чтобы обеспечить системе движение вперед, существующие структуры партии «Единая Россия» или таких движений, как «Общероссийский народный фронт» и поддерживаемые Кремлем молодежные организации, могут быть использованы для создания новой структуры с соответствующими бюрократическими инструментами. В сущности, это будет сдерживающий механизм для облеченных властью людей и для одного человека в частности. В качестве одной из моделей для решения многих аспектов «проблемы Путина» можно рассмотреть умеренно консервативную Либерально-демократическую партию (ЛДП) Японии. ЛДП — это построенная на прагматических основаниях властная структура, которая служит для заключения коллективных договоров между крупными, наиболее влиятельными игроками; наличие такого механизма позволяет избежать разрушительной фракционной борьбы. Со времени своего создания в 1950-х ЛДП предоставляла «кров» бывшим влиятельным премьер-министрам в период между выборами и по истечении их премьерского срока. Представители российских властных структур периодически проявляют серьезный интерес к истории создания и устройству ЛДП в ходе двусторонних встреч с японскими партнерами; особенно заметно было возвращение к этой теме в 2016 году.

Китайская Коммунистическая партия играет схожую с ЛДП роль, регулируя сроки полномочий и раз в десять лет осуществляя крупную ротацию кадров. Устав и структура партии позволили лидеру исторического масштаба, реформатору Дэн Сяопину, оказывать огромное влияние на преемника или даже череду преемников уже после того, как он удалился из центра политической системы. В Китае нет необходимости, по крайней мере на сегодняшний день, изобретать новую систему распределения полномочий, как это сделал Путин во времена тандема.

При отсутствии официально закреплённого распределения полномочий в таких политических культурах, как российская, выбор преемника становится рискованным предприятием. Если назвать имя преемника слишком рано, это может подстегнуть его и его сторонников к тому, чтобы ускорить уход действующего лидера. Если выбрать слабого преемника, может случиться что угодно. Имперская Россия повидала изрядное число дворцовых переворотов. После революции 1917 года смерть Владимира Ленина в 1924 году привела к жестокой борьбе за власть в рядах его ближайших соратников, в которой в конечном счете одержал победу Иосиф Сталин. Смерть самого Сталина в марте 1953-го также вызвала системный кризис. Вакуум, образовавшийся в самом центре системы, был в конце концов заполнен коллективным руководством, группировавшимся вокруг Никиты Хрущева, который впоследствии, в 1964 году, был смещен своими же коллегами с главного руководящего поста. Михаил Горбачев был вынужден уйти «на пенсию» в 1991 году в результате путча, а также последовавшего за ним решения о роспуске СССР, принятого за спиной Горбачева группой других советских лидеров под руководством Бориса Ельцина.

2024 год, когда согласно Конституции Путин должен покинуть президентский пост, будет годом столетия со дня смерти Ленина. В стране, где разного рода годовщины нередко определяют современные события, перспектива того, что Путин тоже намеревается умереть на своем посту, станет темой для экспертных комментариев. Предшественник Путина Борис Ельцин перенес серьезный инфаркт накануне своего переизбрания на последний президентский срок в 1996 году. Назначение Путина сначала на должность премьер-министра, а затем исполняющего обязанности президента в декабре 1999-го стало итогом трех лет свистопляски, когда бесконечно сменялись заместители премьер-министра и сами премьер-министры (в прессе это получило название «операция “Преемник”»). Решение Ельцина уйти в отставку, хотя физически он ещё сохранял дееспособность, было воспринято с одобрением, как «блестящий ход».

Формальная структура наподобие правящей партии, которую законным путем возглавил бы Путин как российский президент, могла бы подготовить почву для того, чтобы в итоге Путин присвоил себе звание «почетного президента», сохранив при этом роль лидера. В то же время более устойчивая бюрократическая структура могла бы подготовить новые кадры для различных руководящих постов в исполнительной власти и предложить вариант, который создал бы гарантии для силовых элит, также сделав их членами этой структуры. Партия могла бы координировать выборы и регулировать и влиять на формирование законодательной ветви власти. В ближайшее десятилетие Путин мог бы перераспределить властные полномочия и — выбрав для этого подходящий и благоприятный момент — передать президентский жезл помазанному на царство наследнику, и все это в рамках установленной процедуры партийного съезда или форума представителей высшего руководства страны. Таким образом, задача найти способ модернизации российской политической системы была бы передана в другие руки.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here