Витезслав Незвал, «Эдисон» (отрывок)


[vc_button title="Читать ещё" target="_self" color="btn-info" icon="wpb_address_book" size="wpb_regularsize" href="http://tulactive.ru/poeziya"]
Жизнь у нас тоскливая, как плач...
Как-то шёл игрок, томясь от неудач,
Падал снег в хрусталь ночного бара.
Дело шло к весне, был воздух полон пара,
Но дрожала ночь подобно прерии,
Под ударом звёздной артиллерии.
К ней прислушивались, опершись на столики,
Над пустым бокалом алкоголики.
Дамы с перьями вкруг обнажённых плеч,
Меланхолики, утратившие речь.
Было что-то здесь, что превращает в прах, —
Робость бытия и смерти страх.
Я шагал к себе домой чрез Легий мост,
Шёл, мурлыча песенку под нос,
И огни судов на Влтаве пил запоем.
Город провожал меня полночным боем.
Полночь. Роковой звезды закат.
Тёплый пар. Февральский снегопад.
Было что-то здесь, что превращает в прах, —
Робость бытия и смерти страх.
Я, склонившись над водой, увидел тень,
Тень самоубийцы, падавшую в темь.
Было что-то здесь глухое, как тоска, —
Грусть и тень ночного игрока.
«Кто вы? — я спросил. — Зачем? Помилуй Бог!»
Он угрюмо отвечал: «Никто. Игрок».
Было что-то здесь, молчавшее во мгле,
Тень была, подобная петле,
Тень, летящая с моста, чтобы разбиться!
«Ах, — воскликнул я, — так вы самоубийца!»
Шли мы об руку, спасённые от гроба,
Шли мы об руку и размышляли оба,
Шли мы в Коширже, предместьем, в поздний час,
Веера ночные провожали нас —
Танцы хмеля под киосками печали,
Шли мы об руку, мечтали и молчали.
Что-то было здесь, что превращает в прах, —
Робость бытия и смерти страх.
Отпер дверь я, засветил рожок,
На ночлег ко мне пришёл ночной игрок.
«Заходите, пан, здесь места есть немало».
Оглянулся – тень моя пропала.
Был ли мой игрок самообман, мечта?
Комната была, как и всегда пуста.
Было что-то здесь, что превращает в прах, —
Робость бытия и смерти страх.
Я присел за стол, где книги мирно спят,
И глядел в окно на снегопад,
Видел, как снежинок вьётся рой,
Я сидел с моею призрачной хандрой,
Пьяный от каких-то тайных ощущений,
Пьяный от огней, переходящих в тени,
Пьян от женщин, искушаемых змеёй,
Пьян от женщин, иссушаемых тоской,
Пьян от них, жестоких и самозабвенных,
Пьян от наслажденья и кровавой пены,
Пьяный от всего, что превращает в прах,
Пьян от бытия, в котором грусть и страх.
«Хватит, — я сказал, — забудь про нечисть эту!»
И открыл вчерашнюю газету.
Там средь новостей был чётко нанесён
Типографской краской Эдисон.
Рядом с ним — какой-то новый аппарат.
Он сидел, одетый в рясу, как прелат.
Было что-то в нём, что потрясает нас:
Радость бытия и смелость без прикрас.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

десять − десять =