Ветеран «Альфы», сменивший Дюмина в ССО: Становиться свадебным генералом я не собирался

Полпред президента в Северо-Кавказской федеральном округе генерал-лейтенант Александр Матовников в спецпроекте ТАСС рассказал о своей службе и знакомстве с тульским губернатором Алексеем Дюминым.

Матовников более 30 лет прослужил в группе «А» («Альфа») КГБ/ФСБ, в 2013 году был переведён на работу в Минобороны, а затем назначен на пост заместителя командующего Силами специальных операций Главного (разведывательного) управления Генштаба ВС РФ.

В 2015 году, после ухода Алексея Дюмина на пост замминистра обороны, Матовников стал командующим ССО и заместителем начальника ГУ ГШ ВС РФ. По данным СМИ, состоял офицером по спецпоручениям при президенте России Владимире Путине и был одним из руководителей секретными военными операциями за границей, в том числе на Украине, где во время крымского кризиса занимался координацией действий личного состава. Также принял участие в военной операции России в Сирии. В 2017 году в звании генерал-майора был удостоен звания «Герой Российской Федерации».

— На оперативные факультеты Высшей школы КГБ брали после срочной службы в армии, а я не хотел терять два года. Но при поступлении в погранучилище не думал, что со временем попаду в 7-е управление, тем более в группу «А». Вообще ничего о ней не слышал. Весь выпускной год меня негласно проверяли, собирали характеристики, смотрели на физическую подготовку, оценивали психологическую устойчивость. Весной 86-го, после окончания занятий в училище, пригласили на собеседование. Когда сдал тесты, меня зачислили в состав подразделения.

Кроме отца, руководящую должность в 7-м управлении занимал и его брат Виктор. В советское время близкие родственники не могли работать в одном структурном подразделении КГБ. Формального запрета не существовало, но подобное не приветствовалось. Для меня, двадцатилетнего пацана, сделали исключение. Я постарался оправдать доверие. Дядя Витя, по сути, сгорел на работе, в сорок семь лет отказало сердце… Отец жив и здоров, ему восемьдесят один год, давно в отставке. Его «ушли» в 1991 году, сразу после путча. Если помните, тогда возникла угроза штурма Лубянки, на площади перед зданием КГБ СССР собралась толпа, с постамента стащили памятник Дзержинскому… Отец до конца исполнил профессиональный долг, уничтожив секретные документы управления, как и полагалось по инструкции в условиях чрезвычайной ситуации. Его действия не понравились новому начальству, с тех пор папа на пенсии.

— Вы почти тридцать лет прослужили в «Альфе», едва ли не рекордсмен по «долгожительству» в ней.

— В группу меня зачислили летом 1986 года, а уже в октябре отправили в Афганистан на трехмесячную стажировку, чтобы в условиях реальной войны закрепить то, чему учили на курсах молодого бойца. Подразделение ведь антитеррористическое, со своей спецификой. Нас готовили освобождать заложников на транспорте и в помещениях, обезвреживать диверсантов. Работа в ограниченном пространстве — занятие командное. И профильным видом спорта в подготовке бойцов «Альфы» до сих пор является… что бы вы думали? Футбол! Надо уметь видеть партнеров и соперников, вовремя открыться, отдать пас, подстраховать товарища. В принципе, поведение на поле проецируется на решение любой тактической задачи. Если человек контролирует поляну, значит, и в боевой ситуации поступит правильно.

— Каким ветром вас занесло в Штаты?

— Ветром перемен. Это была первая поездка Михаила Горбачева в США как главы государства. Девятое управление КГБ (сейчас — ФСО) привлекло для усиления охраны первого лица отделение из «Альфы», в котором я служил. Так в двадцать один год и оказался за океаном. Я парень столичный, но вид предрождественского, игрушечного Вашингтона произвел сильное впечатление. Очень красиво! Вдобавок американцы поселили нас в пятизвездочном отеле, шикарно принимали. Резкий контраст после афганской еды на комбижире… В минибарах даже стояли бутылочки с виски, джином, водкой. Мы и сами пить не стали бы, но начальник Первого отдела «девятки» перестраховался, спиртное из номеров убрали от греха подальше, оставив колу, соки и минералку. Десять дней мы отрабатывали маршруты передвижения президента СССР, побывали везде — на базе Эндрюс, в Конгрессе, в Белом доме. Однажды я чуть не вломился в Овальный кабинет, свернув по ошибке не в тот коридор. Принял за комнату для охраны. Меня вовремя заметил наш протокольщик, велел покинуть помещение.

— Вы ведь и в буденновских событиях летом 95-го участвовали?

— Да, и это было очень серьезное испытание, противостояние настоящему врагу. Басаева мы знали по вертолетным захватам, но в Буденновске он показал себя во всей красе. Боевики хорошо укрепились в больнице, действовали строго по военной науке: оборудовали огневые точки, заминировали помещения СВУ — самодельными взрывными устройствами, расставили по палатам канистры с бензином, поделили территорию на простреливаемые сектора, использовали больных и беременных в качестве живого щита. Тысяча шестьсот заложников, много женщин и детей… Тяжелая история, что и говорить. В 1994-м не было чувства, будто боремся праведными методами за правое дело. При штурме погиб мой зам Володя Соловов, еще шесть подчиненных получили ранения.

Ветеран "Альфы", сменивший Дюмина в ССО: Становиться свадебным генералом я не собирался

95-й стал переломным моментом. Буденновск — одна из самых сложных моих операций. В 1996 году в Первомайском, где блокировали банду Радуева, мы уже не шли в первом эшелоне, группу «А» решили поберечь. Там работали спецподразделения ГРУ, СОБРы. После Хасавюрта объявили так называемое перемирие, а в 99-м началась вторая кампания, в которую «Альфа» включилась по полной программе. Действовали не только в Чечне, но и в Ингушетии, Дагестане, Кабардино-Балкарии. Так я познавал Кавказ…

В сентябре 2004 года руководил в Беслане группой управления. В момент захвата школы находился в Чечне и первым из «Альфы» прилетел на место трагедии. Создавал оперативный штаб, налаживал взаимодействие с местной властью, милицией, военными. Можно долго рассказывать о Беслане, но факт неоспорим: в результате удалось спасти значительную часть заложников, хотя, конечно, потери среди мирного населения были велики. Страшно, когда гибнут дети…

— Звезду Героя вам за что дали?

— За Сирию. Я ведь в июле 2014 года получил «комсомольскую путевку» в Минобороны.

— Неожиданно?

— В известной мере. С 2007 года был первым замом начальника управления «А», а тут вдруг предложили перейти к Алексею Геннадьевичу Дюмину, с которым мы взаимодействовали еще в период его службы в ФСО. Началось всё с прилета Владимира Путина в Центорой на могилу Ахмата Кадырова в 2004 году. Я отвечал за свой участок, Алексей Дюмин — за свой.

Со временем отношения стали дружескими, в 2013 году Алексея Геннадьевича назначили командиром Сил специальных операций России, и он предложил мне должность своего зама. Не скрою, выбор оказался непростым. Мне было сорок восемь лет, и я подумывал о завершении карьеры военного. Рассуждал так: если уйти в пятьдесят, останется минимум десятилетие, чтобы найти себя на «гражданке». Скажем, в бизнесе или иной сфере деятельности. Становиться свадебным генералом не собирался. И засиживаться в руководящем кресле тоже. Человек должен четко понимать, на какой срок его наделили полномочиями. Если впереди бесконечность, это размывает мотивацию.

Словом, получив предложение Алексея Дюмина, я прибыл к Игорю Дмитриевичу Сергуну, тогдашнему начальнику Главного управления Генштаба, иначе говоря — ГРУ, и попросил месяц на обдумывание. Поехали со Светланой в отпуск, сидели и размышляли: как быть? Соглашаться? Решили, что да, надо попробовать. Под началом Дюмина я проработал до апреля 2015 года, после чего он стал начальником Главного штаба Сухопутных войск, а меня назначили командиром Сил специальных операций. В каждой республике есть сильные лидеры, а полпред должен уравновесить интересы. Так и получилось, что Сирия оказалась в зоне моей ответственности. Противник там был серьезный. Точно не хуже Басаева. По духовитости, боевитости. Да и по готовности принять смерть.

— Сколько вы провоевали в Сирии?

— Было несколько командировок — от полугода до девяти месяцев, а мои подчиненные с июля 15-го по настоящее время. Заранее начали готовить данные об объектах противника. Но лично я, конечно, не воевал — командовал. К тому же занимался не только Сирией, приходилось решать много разных задач. По формированию подразделений, внедрению новой системы… Так продолжалось до 26 июня 2018 года, когда Владимир Владимирович подписал указ о назначении меня своим полномочным представителем на Северном Кавказе. С тех пор я здесь.

— Тяжело адаптируетесь на «гражданке»?

— Первое впечатление, будто со сверхзвукового истребителя пересел на «кукурузник». Там была конкретная работа, в моих руках находились рычаги управления, я понимал, какие задачи стоят, видел механизмы их реализации. А на Кавказе всё иначе. По крайней мере, так показалось вначале. Конечно, и раньше знал, что это очень специфический регион. Самый многоконфессиональный, многонациональный и плодовитый, но одновременно — с низкой зарплатой и высокой безработицей. Стал разбираться, вникать и понял, что надо делать ровно то же, что в «Альфе» или Силах специальных операций: налаживать командную работу. В каждой республике есть сильные лидеры, а полпред должен уравновесить интересы.

Полное интервью

Новости